Характеристика личности Пушкина

Пушкин Александр Сергеевич

Характеристика личности Пушкина

Характеристика творчества Пушкина

Жизнеописание Пушкина

Список произведений Пушкина

Наследственность Пушкина

Заболевания Пушкина

Диагноз Пушкина

Общая характеристика личности
«Я, конечно, презираю отечество мое
с головы до ног — но мне досадно,
если иностранец разделяет
со мной это чувство».
А.С. Пушкин


«Самым характерным и ярким, что в его личности бросается в глаза, даже и не специалистам, так это — резкая неустойчивость его психики, имеющая ярко выраженную цикличность смены настроения, далеко выходящая за пределы нормальной ритмичности настроений обыкновенных здоровых людей». (Минц, 1925, с. 31.)
[Лицейский период] «Пушкин, с самого начала, был раздражительнее многих и потому не возбуждал общей симпатии: это удел эксцентрического существа среди людей. Не то чтобы он разыгрывал какую-нибудь роль между нами или поражал какими-нибудь особенными странностями, как это было в  иных, но иногда неуместными шутками, неловкими колкостями сам ставил себя в затруднительное положение, не умея потом из него выйти». (Пущин, 1989, с. 43.)


[Из воспоминаний М.А. Корфа] «В  лицее Пушкин решительно ничему не учился, но, как и тогда уже блистал своим дивным талантом и, сверх того, начальников пугали его злой язык и едкие эпиграммы, то на его эпикурейскую жизнь смотрели сквозь пальцы... Вспыльчивый до бешенства, вечно  рассеянный, вечно погруженный в поэтические свои мечтания, с пылкими африканскими страстями,  избалованный с детства льстецами, Пушкин ни на школьной скамье, ни после, в свете, не имел ничего любезного и привлекательного в своем обращении». (Bересаев,1990, т. 2, с. 78-79.)
«В лицее он превосходил всех в чувственности, а после в свете предался распутствам всех родов, проводя дни и ночи в непрерывной цепи вакханалий и оргий. Должно дивиться, как здоровье и талант его выдержали такой образ жизни, с которым естественно сопрягались и частые гнусные болезни, низводившие его не раз на край могилы. Пушкин не был создан ни для света, ни для общественных связей, ни даже, думаю, для высшей любви и истинной дружбы. У него господствовали только две стихии: удовлетворение плотским страстям и поэзия, и в обеих
он — ушел далеко». (Бурсов, 1974, с. 125.)


«Далее, по окончании Лицея, в Петербургский период, т.е. в промежуток 1819—20 гг. этот размах возбуждения все более и более возрастает. Здесь в связи с крайней степенью возбуждения связывается самый разнузданный разгул, разврат, цинический и  извращенный сексуализм, aгpeссивное  поведение и столкновение с о своей средой.  Этому сильному размаху возбуждения следует сильный приступ депрессии в 1820 г., который длится полгода. Вместе с этим творческая бесплодность. Затем новый приступ возбуждения дает Кишиневский период, где кривая возбуждения достигает предела. Разгул, разврат, драки, скандалы, агрессивность, дуэли, повышенный и извращенный сексуализм и проч. характеризуют также этот период. С этого момента начинают развертываться новые элементы шизоидного характера, бывшие до сих пор не так развитыми». (Минц, 1925, с. 44.)
«Он сразу попал в положение кинозвезды и начал, слегка приплясывая, жить на виду у всех... "Сведения о каждом его шаге сообщались во все концы России, — вспоминает П.А. Вяземский". — Пушкин так умел обстановливать свои выходки, что на первых порах самые лучшие его друзья приходили в ужас и распускали вести под этим первым впечатлением. Нет сомнения, что Пушкин производил и смолоду впечатление на всю Россию не одним своим поэтическим талантом. Его выходки много содействовали его популярности. И самая загадочность его характера обращала внимание на человека, от которого всегда можно было ожидать неожиданное". Такая, немного сомнительная, известность не могла — уже вторично — не отразиться на личности Пушкина... "В самой наружности его, — примечали современники, — было много особенного: он то отпускал кудри до плеч, то держал в беспорядке свою курчавую голову; носил бакенбарды большие и всклокоченные; одевался небрежно; ходил скоро. Повертывал тросточкой или хлыстиком, насвистывая или напевая песню. В свое время многие подражали ему..."» (Терц, 1992а, с. 402-403.)

Эпиграмма С.С. Соболевского (1834 г.): «Здорово, новый камер-юнкер! / Уж как же ты теперь хорош: / и раззолочен ты, как клюнкер, / И весел ты, как медный грош».


[Характеристика кишиневского периода (1820—1823), сделанная П.В. Анненковым] «С самого начала Пушкин становится подвержен частым вспышкам неудержимого гнева, которые находили на него по поводу ничтожнейших случаев жизни, но особенно при малейшем подозрении, что на пути к осуществлению какой-либо более или менее рискованной затеи встречается посторонний, мешающий человек. Самолюбие его делается болезненно чутким и раздражительным. Он достигает такого неумеренного представления о правах своей личности, о свободе, которая ей принадлежит, о чести, которую она обязана сохранять, что окружающие, даже при самом добром желании, не всегда могут приноровиться к этому кодексу. Столкновения с людьми умножаются... Подозрительность его растет; он видит преступления против себя, против своих неотъемлемых прав в каждом сопротивлении, даже в обороне от его нападок и оскорбительных притязаний. В такие минуты он уже не выбирает слов, не взвешивает поступков, не думает о последствиях». (Бурсов, 1989, с. 357-358.)


«В 1825 году снова появляется резко угнетенное настроение, тоска и разорванность со светом. С каждым годом приступы меланхолии делаются все чаще и чаще, но и в то же время теряют тот характер чисто эмоциональных депрессий, а скорей принимают характер шизоидной скуки  и замкнутости.

В 1827 году он стал избегать людей, в обществе бывает редко... Женитьба не улучшила состояния поэта; в 1835 году характер его резко меняется, он стал подозрителен и желчен. Вскоре все стали замечать,.что Пушкин сделался каким-то ненормальным». (Минц, 1925,
с. 44.)  
«"Цели нет передо мною. / Пусто сердце, празден ум, / И томит меня тоскою / Однозвучной жизни шум." Переходы от порыва веселья к припадкам подавляющей грусти происходили у Пушкина внезапно, как бы без промежутков, что обусловливалось, по словам его сестры, нервной раздражительностью в высшей степени. Он мог разражаться и гомерическим хохотом, и горькими слезами, когда ему вздумается, по ходу своего воображения, стоило ему только углубиться в посещавшие его мысли. Не рал он то смеялся, то плакал. Когда олицетворял их в стихах... Нервы Пушкина ходили всегда, как на каких-то шарнирах, и если бы пуля Дантеса не прервала нити его жизни, то он немногим бы пережил сорокалетний возраст» (Павлищев, 1890, с. 156.)
«Если б он жаждал крови врагов.. А ведь он хотел крови друзей. Он мог с таким же успехом погибнуть раньше, когда в поисках смерти вызывал на дуэль своего приятеля Соллогуба, а так же Репнина и Хлюстина». (Дружников 2001, с. 303.)
«По свидетельству лиц, близко наблюдавших Пушкина, он иногда чувствовал такую горячность и прилив крови, что должен был освежать себе голову водою, для чего вдруг посреди оживленной беседы убегал в другую комнату». (Вересаев, 1990а, с. 80.)

«Был известен как азартный игрок в карты, что было отмечено в деле тайной полиции». (Гроссман, 1930,с.26)

«Это было в Москве. Пушкин, как известно, любил играть преимущественно в штосс. Играя однажды с A.M. Загряжским, Пушкин проиграл все бывшие у него деньги. Он предложил в виде ставки только что оконченную им пятую главу своего "Онегина". Ставка был принята, так как рукопись эта представляла собою тоже деньги и очень большие (Пушкин получал по 25 руб. ассигнациями за каждую строку), — и Пушкин проиграл. Следующей ставкой была пара пистолетов, но здесь счастье перешло на сторону поэта: он отыграл и пистолеты, и рукопись, и еще выиграл тысячи полторы». (Вересаев, 1990, т.З, с. 320-321.)

«Но весь ум Пушкина, все  его хитрые и дальновидные расчеты, весь его мощный талант пасовали перед  гибельной страстью: за картами Пушкин забывал все на свете, хотя всегда проигрывал. В долгах как в шелках он был именно из-за карт, кутежей, шлюх, из-за нищих, коим всегда давал не менее 25 рублей (громадная по тем временам сумма), а расплачиваться за это приходилось казне, ведь Николай I покрыл карточные долги поэта - такое, кстати, происходило впервые, и, кажется, больше не повторялось не только в России, но и во всем свете...»(Буянов, 1999а, с. 181.)


«"Бешенство желания" носило прямо резко патологический характер  похотливости, о чем ярко свидетельствуют его современники Замечательно, когда он заболевал венерической болезнью, друзья его радовались: наконец-то он, прикованный, напишет в уединении большое произведение.
При встречах с женщинами Пушкин мгновенно загорался, стремительно и бурно налетала на него любовь и так же скоро угасала в нем. Еще более замечательно, что даже известная содержательница публичного дома в Петербурге Софья Астафьевна жаловалась на "безнравственность" Пушкина, который "развращает ее овечек"... Как все патологические эротоманы, Пушкин был фетишист: образ женской ноги всего ярче зажигал его эротическую фантазию». (Минц, 1925, с. 40-41.)
«Беспричинная ревность уже в ту пору свила себе гнездо в сердце мужа и выразилась в строгом запрете принимать кого-либо из мужчин в его отсутствие или когда он удалялся в свой кабинет. Для самых степенных друзей не допускалось исключений...» (Вересаев, 1990, т. 3, с. 530.)
«Граф В.А. Соллогуб309 писал, что Пушкин в припадках ревности брал жену к себе на руки и с кинжалом допрашивал, верна ли она ему». (Там же, 1990, т. 2, с. 196.)
«Бред ревности у инфантильного психопата». (Буянов, 1999а, с. 184.)
«При последнем свидании с братом, в 1836 году (в конце июня), Ольга Сергеевна была поражена его худобою, желтизною лица и расстройством его нервов. Александр Сергеевич с трудом уже выносил последовательную беседу, не мог сидеть долго на одном месте, вздрагивал от громких звонков, падения предметов на пол; письма же распечатывал с волнением, не выносил ни крика детей, ни музыки». (Павлищев, 1899, с» 87.)

«Темен жребий русского поэта: / Неисповедимый рок ведет / Пушкина под дуло пистолета, / Достоевского — на эшафот». (М. Волошин)

Рейтинг@Mail.ru